5 октября 2010 года Нобелевская премия по физике была вручена двум выпускникам Физтеха, ныне ученым Университета Манчестера Андрею Гейму и Константину Новоселову. Однако оба начинали свою карьеру в Институте проблем технологии микроэлектроники (ИПТМ) РАН в Черноголовке. Мы связались с коллегой нобелевских лауреатов, зам. зав. кафедрой физики и технологии наноэлектроники МФТИ, научным сотрудником ИПТМ к.ф.-м.н. Владимиром Геннадьевичем Поповым, чтобы узнать, с чего начиналось открытие, грозящее перевернуть всю современную электронику.

- Владимир Геннадьевич, добрый день! Мы поздравляем Вас и Ваших коллег в Черноголовке с этим радостным событием. Скажите пожалуйста, Гейм и Новоселов начали работы по графену еще в ИПТМ?

- Нет, в те времена графеном в ИПТМ не занимались. Как и в большинстве серьезных научных институтов. Само слово «графен» тогда употреблялось только теоретиками, и никто не верил, что монослой, коим и является графен, можно исследовать экспериментально. Единственное, с чем в то время работали, это тонкие пленки графита. В Черноголовке их тоже изучали.

- А будущие лауреаты тоже графитом занимались?

- Нет. Костя работал у нас в лаборатории физики полупроводниковых наноструктур и занимался гетероструктурами, в частности арсенидом галлия.  В своей бакалаврской работе на основе структуры GaAs с двумерным электронным газом он создал одномерный проводник. Этот первый Костин научный труд в те времена носил революционный характер. Андрей Гейм был сотрудником соседней лаборатории и занимался металлическими микроструктурами. А работы над графеном стали естественным продолжением этой деятельности, т.к. в них применялись принципы и эффекты, полученные для гетероструктур. Причем графитом, а потом графеном они занялись вместе с Костей исключительно из любопытства в пятницу вечером (это у них называется пятничный эксперимент), попробовали - получилось интересно. Ну и пошло, поехало

- Как известно, Андрей Гейм покидал ИПТМ уже имея степень кандидата наук. Он успел попреподавать?

- К сожалению, Андрей уехал за два года до того, как ИПТМ стал базовой кафедрой МФТИ. Поэтому формально он преподавателем не был. Зато проявлял большой энтузиазм в вопросе воспитания научных кадров: руководил советом молодых ученых ИПТМ, участвовал в приеме экзаменов у аспирантов.

Но с Новоселовым в Черноголовке они не пересеклись. Поехать к Гейму в Нидерланды Косте посоветовал научный руководитель Юрий Владимирович Дубровский, человек, внесший огромный вклад в становление нашего института.

- А как учились в МФТИ сами Нобелевские лауреаты? Вы же учились с Новоселовым на одном факультете, даже на одной кафедре, возможно, помните какие-то истории из студенчества, связанные с ним?

- Историй, разумеется, очень много и все они личного характера, поэтому для широкой аудитории рассказывать не буду (смеется). Хочу лишь отметить, что Костя никогда не был разгильдяем, но и причислить его к «ботанам», как это называют на Физтехе, тоже нельзя. Он хорошо учился, и при этом регулярно принимал участие в студенческих спортивных и развлекательных мероприятиях. Вел он себя тогда очень скромно, однако в нем уже виделся интересный человек с хорошим чувством юмора. Костя – подтверждение тому, что науку надо воспринимать как живую и захватывающую область деятельности, а не методичную зубрежку, как некоторые думают.

- Да, о Константине Новоселове в МФТИ вспоминают как о блестящем студенте. Однако в его зачетке и «тройка» была – по английскому языку…

- Думаю, эта «тройка» вызвана  известной строгостью кафедры иностранного языка МФТИ и тем, что Костя в то время сильно заикался, особенно во время публичных выступлений. Но, вы знаете, я недавно слушал его пленарный доклад на одной из конференций, и поразился, насколько мало в нем осталось от того стеснительного Кости-студента. Теперь это уверенный в себе человек с безупречной дикцией и прекрасным английским. Надо признать, что лингвистическими способностями Новоселов не отличался, но он очень целеустремленный человек, и когда язык потребовался для работы, он его выучил в совершенстве.

Вообще он всегда очень трепетно относился к работе. Еще в студенческие годы Костя сделал ставку на науку и не изменил своего решения, несмотря на то, что материальное положение ученых тогда было просто ужасное. Чтоб заработать денег, Костя, как и другие студенты, подрабатывал на стройке, но науку не бросил. На такой подвиг из всего его выпуска 1997 года отважились только двое.

- Как всем теперь видно, он сделал правильный выбор!

- Я хочу добавить, что образование Физтеха уникально, и человек, воспринявший это образование в полном объеме и сделавший ставку на науку, может достичь любых высот. Пример Гейма и Новоселова – яркое тому подтверждение.

- А Гейм с Новоселовым, работая в Манчестере, продолжают поддерживать связи с ИПТМ?

- Да, наш заведующий лабораторией Владимир Сергеевич Морозов проводит в Британии по полгода, пишет с ними совместные статьи. А полгода работает в ИПТМ, руководит студентами-физтехами. Сейчас, кстати, он ищет хороших студентов, чтобы изучать графен в России.

- Эту Нобелевскую премию пресса предсказывала уже давно. А как вы думаете, за что будет следующая Нобелевка, и кто из российских, может быть даже физтеховских ученых, достоин этой награды?

- Во-первых, я думаю, что за исследования самого графена еще будет присуждена не одна «Нобелевка». Это очень интересная и практически важная область, в которой не решено еще много проблем. В России ведутся работы в этом направлении, правда, не так интенсивно, как на Западе. Все опять же упирается в слабую материальную поддержку, из-за чего российские ученые не могут сосредоточиться на своих исследованиях, им приходится тратить немало времени на решение финансовых вопросов.

Еще одно направление, в котором ожидается безусловный переворот – это квантовые компьютеры. Ими активно занимаются во всем мире и в России в частности, причем достаточно успешно. У нас в институте ведутся работы по созданию квантовых точек и однофотонных источников на их основе. Единственное условие, необходимо получить элементы квантового компьютера, которые будут работать при комнатных температурах. Пока что не до конца ясно, насколько это условие выполнимо. Но, если эту трудность удастся преодолеть, следующая Нобелевская премия будет именно за квантовые компьютеры.

На фото сотрудники лаборатории физики полупроводниковых наноструктур слева направо:
Дмитрий Иванов, Владимир Попов, руководитель лаборатории Юрий Дубровский (умер в 2005-м году), Евгений Вдовин, Сергей Морозов (нынешний руководитель лаборатории). В момент съемки все - кандидаты физико-математических наук. В руках - дюары с жидким гелием.
"Костя очень любит вспоминать крылатую фразу Дубровского - "Если вы хотите, чтобы ваши образцы летали, они должны выглядить как самолеты."

Беседу вели Татьяна Соколова и Елена Жебрак

Расширенную версию интервью читайте в спецвыпуске газеты "За Науку", посвященном Нобелевской премии